Федин Алексей Борисович – кандидат медицинских наук, проректор по медицинской деятельности – директор Клинического центра ФГАОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России.
«...выигрывает тот, кто умеет работать и ждать»
– Уважаемый Алексей Борисович, большое спасибо, что согласились дать нам интервью. Говорят, в медицину редко приходят случайно. Какая история или, может быть, какой человек повлиял на Ваше решение стать врачом?
– Сложно сказать, случайно я пришел в медицину или нет. Врачей в семье у меня не было: мама – инженер, папа – химик, бабушка – тоже инженер. Но мама с детства мечтала стать врачом, однако в свое время это оказалось для нее невозможным, поэтому свою мечту она реализовала во мне.
Родители помогли мне с выбором лицея при Первом медицинском институте (тогда это была Академия). После девятого класса физико-математической школы я перешел в десятый класс при Первом медицинском институте, а окончив его, поступил на медико-профилактический факультет Московской медицинской академии имени И.М. Сеченова.
– Расскажите, пожалуйста, как началось Ваше сотрудничество с клиникой имени профессора Ю.Н. Касаткина. Это была любовь с первого взгляда или продуманный стратегический шаг?
– Моя любовь с клиникой им. Ю.Н. Касаткина случилась гораздо позже. Я окончил медико-профилактический факультет, затем прошел программу переподготовки и стал «лечебником», как тогда говорили. Потом была ординатура по анестезиологии и реаниматологии в Городской клинической больнице № 67, где я проработал до 2015 года.
В 2015 году жизнь сделала поворот, и я перешел на административную работу в Федеральный центр имени А.И. Бурназяна – ведомственное учреждение ФМБА России, а оттуда – в Департамент здравоохранения города Москвы, где прошел путь от начальника отдела высокотехнологичной медицинской помощи до начальника управления стационарной помощью (в должности которого работал с 2020 по 2025 год).
В 2025 году мне поступило предложение от ректора Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования Виктора Викторовича Фомина. Он возглавил ее не так давно, а прежде был проректором по инновационной и клинической деятельности Сеченовского Университета. По его приглашению я занял должность проректора по медицинской деятельности и тогда познакомился с клиникой им. Ю.Н. Касаткина – это наше подведомственное структурное подразделение.
– Клиника – это не только лечебное учреждение, но и научная база. Над какими исследованиями и научными задачами Вы работаете сейчас?
– Лично мои цели и задачи не касаются научных изысканий, для них у нас есть специальные подразделения. Но и безучастным я, конечно, не остаюсь.
У клиники мощнейшая база лучевой терапии: работает прекрасный линейный ускоритель, и сейчас мы ждем поставки второго. Есть и отделение реабилитации с уклоном в онкореабилитацию, заведующая которого ведет научные разработки. В октябре должна состояться защита ее диссертации на соискание степени доктора медицинских наук. Под ее руководством защищает кандидатскую диссертацию и ее ученица, тоже по онкореабилитации.
Очень достойно работает наш хирургический блок, несмотря на небольшой размер клиники (всего 75 коек): мы делаем пластические операции, включая маммопластику, пересаживаем кожные лоскуты после расширенных вмешательств по поводу онкозаболеваний кожи.
В прошлом году клиника получила новое медицинское оборудование, позволяющее расширить линейку радиофармпрепаратов, и в этом году запускаем данное направление на полную мощность. Инновационные методики позволяют подвести заряженные частицы прямо к пораженному органу и получить значимый эффект при лечении онкологических заболеваний.
– Что изменилось в Вашем отношении к медицине, когда Вы перестали быть лечащим врачом и ушли на чисто управленческую работу? Появилось ли чувство, что Вы отошли от настоящего дела, или, наоборот, Вы стали видеть систему целиком и помогать большему числу пациентов опосредованно?
– Дело в том, что никогда не получается уйти из одного направления в другое полностью – какая‑то связь с прежней сферой все равно остается. Любой врач, если он хочет расти и развиваться, занимается несколькими направлениями.
Первое направление – непосредственная клиническая история, связанная с лечением пациентов, с их консультированием, оперированием и проч., второе – научная деятельность. Как правило, современные (ну или моего поколения, что называется, моего склада) люди стараются даже на базе городских клинических больниц заниматься так или иначе наукой, защищать диссертации – кандидатские, докторские.
Третье направление – администрирование. Им рано или поздно начинают заниматься те, кто, по моему мнению, обладает определенными качествами управленческого характера, аналитическими, организаторскими способностями, кто может провести синтез получаемой информации.
Поэтому, даже уходя на любую серьезную административную работу, вы никогда не отходите полностью от медицины. Все равно вы принимаете участие в консилиумах, в оценке медицинских случаев, различных клинических разборах, комиссиях по исследованию летальных исходов или интересных сложных случаев, но с кажущимися родственникам ошибками в оказании медицинской помощи.
К тому же у врача всегда множество знакомых, друзей, родственников и просто людей, у которых есть его номер телефона. Им гораздо проще позвонить ему, чем тратить деньги на консультацию в частном центре в субботу или ждать понедельника. Получается, что к нему люди постоянно обращаются за советом. Давать некомпетентные суждения стыдно, поэтому врач так или иначе старается развиваться.
Я и раньше никогда не отходил от медицины, да и сейчас, пожалуй, никуда от ее клинической стороны не отошел. Более того, круг вопросов расширился ввиду присоединения к Академии клинических баз, что ставит новые задачи, дает новые возможности для изучения того, что раньше, может быть, не было приоритетом в клинической практике.
– Руководитель высокого уровня в здравоохранении работает практически без остановки. Как Вы спасаетесь от выгорания? Есть ли у Вас ритуал, хобби или место, где Вы можете полностью «отключиться»? И что Вы делаете, когда чувствуете, что эмоциональный ресурс на нуле?
– Любой человек, работающий в области медицины, будь то медицинский представитель или медицинский специалист, на своем профессиональном пути с самого начала и до достижения определенных позиций прекрасно понимает: медицина – это не про строгий график, не про четкий режим и не про те ценности, которые привычны для людей более размеренных специальностей.
Медицина – это готовность в любое время уехать из дома, если с пациентом что‑то случилось, что особенно актуально для врачей линейного, ургентного профиля: хирурга, анестезиолога, гинеколога, уролога. Ведь в случае осложнений именно лечащий врач должен наблюдать пациента, вести его и самостоятельно исправлять ситуацию. Я в этом глубоко убежден. Заведующий же отделением отвечает за весь блок, а заместитель главного врача несет ответственность за несколько блоков.
Сейчас в прессе часто обсуждают проблему выгорания, но, честно говоря, мне не очень понятно, что это такое. И, наверное, слава Богу: когда я это пойму, давать Вам подобные интервью, пожалуй, будут другие люди.
Что касается второй части вопроса: врачи, конечно, имеют свои радости и желания, у кого‑то есть хобби. Мы с женой с удовольствием проводим время в парках. Рядом с нами находится замечательный парк «Покровское-Стрешнево», а в паре километров от него — еще один уютный и красивый парк «Покровский берег». Мы с радостью гуляем там и зимой, и летом, а иногда, если есть время, бегаем.
Да, времени хватает не на все. Но все мои прежние начальники и учителя каким‑то образом умудрялись высыпаться, довольствуясь 4-5 часами сна. Они годами оставались бодрыми и веселыми. Не утверждаю, что подобный режим – правильный, но, к сожалению, именно такой образ жизни ведет большинство медицинских работников.
После того как в 2025 году я перешел на работу в Академию, у меня стали появляться выходные, и мы с семьей отлично их проводим. Любим кататься на теплоходах и катерах. У нас две замечательные собаки, они не дают нам спокойно жить и постоянно требуют внимания и активности. Скучать не приходится. А если выпадает возможность отправиться в путешествие, мы с удовольствием ею пользуемся.
– Что для Вас стало самым шокирующим или вдохновляющим прорывом в медицине, который Вы наблюдали своими глазами?
– Шокирующих не припомню. Люди, которые давно работают в медицине, в какой‑то степени привыкают к любым поворотам профессии.
О вдохновляющем: мы начали изучать результаты лучевой терапии в нашей клинике, которую проводим на линейном ускорителе: его полностью отремонтировали, и работа на нем фактически стартовала с нуля. Опыт у нас пока не очень большой, но мы с искренним удивлением и радостью отмечаем, что процедуры дают продолжительный результат.
Приятным сюрпризом стал отзыв коллег из других медицинских организаций. Речь шла о группе пациенток со злокачественными заболеваниями шейки матки, которые проходили у нас химиотерапию. После трех курсов они вернулись в медицинские организации, в которых лечились ранее, для оперативного вмешательства, при этом размеры опухоли у них уменьшился в 2–3 раза и более. Для нас это стало очень приятным результатом. Особенно ценно было услышать, что в других химиотерапевтических отделениях тоже наблюдают подобный эффект, но не столь выраженный.
Сейчас сложно сказать, чем объясняется такая динамика. Может быть, данная когорта и группа пациенток небольшая. Мы планируем ее расширить и спустя два года работы сделать обоснованные выводы. Может быть, нам повезло, что это была определенная группа с определенными онкологическими заболеваниями, а может быть, наше химиотерапевтическое лечение действительно дает существенный эффект.
Очень отрадно, что все отзывы о клинике на сегодняшний день только положительные и в отношении качества лечения, и в отношении персонала. Пациенты уходят от нас с улыбками.
– В здравоохранении сейчас одна из главных проблем – нехватка среднего и младшего персонала. Удалось ли Вам сформировать устойчивый коллектив в клинике им. Ю.Н. Касаткина? Какие инструменты мотивации Вы считаете более действенными – материальные или нематериальные?
– Кадровая проблема существует всегда. Даже если физически ставки заняты полностью, качество кадров зачастую оставляет желать лучшего.
Не секрет, что в московском регионе зарплаты выше, несмотря на существование целевых индикаторов по финансированию, утвержденных указом Президента России. Тем не менее в столице, независимо от подчиненности, больше возможностей стимулировать и финансировать медицинских работников, что дает Москве определенное преимущество перед другими субъектами Российской Федерации.
Клиника находится под управлением Академии и нового руководства не более 10 месяцев, это небольшой срок для решения всех кадровых проблем, но укомплектована она средним медицинским персоналом на 92%. Такой высокий показатель объясняется разными причинами – и камерностью самой клиники, и работой исключительно в плановой форме. Мы не принимаем пациентов по скорой помощи и в экстренном порядке – интенсивность нашей деятельности несколько отличается от таковой у коллег, которые работают под знаменами Департамента здравоохранения города Москвы, – они-то работают круглосуточно.
Есть еще один аспект – непосредственное управление персоналом. Например, операционные сестры – это «штучный товар». Очень важно, чтобы операционная сестра была достаточно компетентной, понимала ход операций. Таких специалистов нужно стимулировать в первую очередь.
Как Вы верно заметили, мотивация должна быть и материальной, и нематериальной. К нематериальным факторам относится прежде всего отношение к сотрудникам. Никто не готов мириться с хамством и пренебрежением. Здесь клинике повезло: академическая среда предполагает определенный уровень культуры общения, и большинство сотрудников ему соответствуют. С теми, кто не смог выработать нужные навыки взаимодействия, мы попрощались.
Очень важно, чтобы сотрудники чувствовали, что к ним проявляют внимание. Оно может выражаться по‑разному: и в виде благодарности от руководства Академии или даже от министра здравоохранения Российской Федерации, и в виде просто человеческого участия со стороны руководителя, который интересуется делами и проблемами сотрудников.
На моем первом месте работы старшие коллеги учили важному правилу: руководитель коллектива должен знать как минимум 80% того, что происходит в жизни подчиненных, понимать их заботы, потребности и трудности. Опытные врачи‑терапевты к тому же умели по внешнему виду определять возможные проблемы со здоровьем и обязательно справлялись о самочувствии коллег. Поддержка бывала разной: от помощи в курации родственников в лечебных учреждениях до содействия в решении бытовых и карьерных вопросов.
Это принципиально важно: люди должны доверять своему руководителю и понимать, с кем они идут по профессиональному пути. Сформировать такой коллектив, в котором сотрудники искренне уважают, а не боятся начальника, – серьезная задача. Не всегда это удается и не всем.
– Клиника делает ставку на онкореабилитацию и паллиативную помощь – одни из самых эмоционально сложных направлений для врачей. Как Вы поддерживаете команду, ежедневно работающую с тяжелыми пациентами? И принята ли в клинике практика психологической поддержки не только больных, но и самих сотрудников?
– Я не считаю данные направления самыми сложными, в онкологии, пожалуй, нет простых направлений. Онкореабилитация – скорее позитивное направление в этой области. Речь идет о пациентах, которые уже прошли успешное лечение. Мы рассчитываем на определенную ремиссию и сосредоточены на последствиях проведенных вмешательств: операций, лучевой терапии, химиотерапии, комбинированной терапии, лечения радиофармпрепаратами. Наша цель – добиться стойкого выздоровления или как минимум длительной ремиссии. При этом мы работаем с пациентами, которые настроены позитивно.
Пока сложно сказать, нуждаются ли врачи, работающие с такими пациентами, в психотерапевтической или психологической поддержке. Однако у нас в штате есть психотерапевт, и он готов оказывать помощь 24 часа в сутки – не только больным, но и персоналу. В коллективе сложились теплые, открытые отношения. Я стараюсь не вмешиваться в эту сферу напрямую, но по косвенным признакам вижу, что некоторые врачи обращаются к специалисту со своими вопросами.
Что касается паллиативной помощи, то здесь речь идет не о высоких технологиях, а прежде всего об уходе и заботе. Такая работа требует особого склада характера: не каждый готов ежедневно сталкиваться со страданиями и стараться их облегчить. Как правило, в эту сферу идут особо настроенные и морально готовые к подобной деятельности специалисты.
Не могу пока сказать, потребуется ли персоналу паллиативного отделения помощь психиатра или психотерапевта. Дело в том, что мы находимся в начале пути. Онкореабилитация (и реабилитация в целом) в нашей клинике уже функционирует в полном объеме, а паллиативное направление – это проект, который мы только запускаем. Его реализация будет идти параллельно с присоединением двух‑трех федеральных медицинских организаций, которое произойдет в ближайшее время. Мы планируем одновременно оформить присоединение и открыть паллиативное отделение. Не исключаю, что в дальнейшем такой специалист понадобится сотрудникам.
– Давайте теперь перейдем к самым актуальным темам. Что послужило триггером для ремонта клиники именно сейчас?
– При оказании медицинской помощи важны не только манипуляции и операции, но и внешние ориентиры. Всегда приятно, когда пациент размещен в маломестной палате и имеет все удобства. Клиника расположена в здании, построенном в 1961 году, его в любом случае нужно обновлять и поддерживать. Поэтому мы потихоньку начали ремонт – стали приводить палатный фонд в порядок.
Ну и, конечно, у нас мощный конкурент рядом – Московский многопрофильный научно-клинический центр имени С.П. Боткина. Мы должны стараться соответствовать этому уровню.
– Какой процент времени клиника может работать в режиме ремонта?
– Важно понимать, что у нас не капитальный ремонт с перекрытием половины здания, а скорее косметический, восстановительный. Клиника не прекращает деятельность, и на качестве или количестве помощи он никак не сказывается. Мы проводим точечные ремонты палат с полной изоляцией от пациентов.
– Расскажите, пожалуйста, что, возможно, идет не по графику во время ремонта и почему возникают сложности?
– Дело не в самом ремонте. Не по графику всегда выходит из строя оборудование. Никогда этого не ждешь, но технике свойственно ломаться, за ней нужно ухаживать. Если где-то происходит сбой, это может тормозить работу. Но все пробемы мы преодолели.
К тому же в начале года сменился административный блок, был приглашен главный врач Евгений Владимирович Прохоренко с командой. По поручению ректора Виктора Викторовича Фомина произошла небольшая реорганизация – на базе Академии создан Клинический центр. Сейчас, по поручению министра Михаила Альбертовича Мурашко, к нам присоединяются две крупные клинические базы. Клиника им. Ю.Н. Касаткина остается в структуре центра на серьезных, лидирующих позициях в обозначенных мною сферах. А смена руководства необходима для движения вперед.
– Скажите честно, какой этап ремонта запомнился Вам как «ад»? И как удалось из него выбраться?
– Буду откровенен. Я в медицине 22 года, из них около 10 лет – на административных позициях. Для меня «ад» – это просто момент, когда трудишься с большей интенсивностью и смотришь на вещи под другим углом.
Нам в кратчайшие сроки требовалось установить медицинское оборудование – аппарат для однофотонной эмиссионной компьютерной томографии, совмещенной с рентгеновской компьютерной томографией, который мы получили 30 декабря 2025 года. Его необходимо было смонтировать в почти неподготовленном помещении. Причины такой срочности я назвать не могу, но это стало проверкой на прочность. В итоге прибор стоит, ремонты прошли. При поддержке ректора и благодаря действиям административно-хозяйственного блока Академии мы установили оборудование в срок и запустили его, за что я их искренне благодарю.
– Давайте немного помечтаем. Представьте клинику им. Ю.Н. Касаткина через 10 лет. Какой Вы хотели бы ее видеть?
– Мне бы очень хотелось, чтобы клиника работала как мощный флагманский диагностический центр, который направляет обследованных пациентов в те учреждения, что присоединятся к нам в ближайшее время, чтобы больных госпитализировали в стационар со всеми анализами и обследованиями и они сразу получали необходимое лечение – если не в тот же, то максимум на следующий день.
Еще у нас прекрасная база дистанционной лучевой терапии. Хочу, чтобы к нам продолжали идти пациенты по протоптанной дорожке за действительно качественным лечением. Я не специалист в этой области, но, на мой взгляд, оно реально качественное.
И возможно, при согласии руководства, я бы хотел видеть здесь хороший паллиативный центр. Ситуации, с которыми мы сталкиваемся, к сожалению, иногда заходят в тупик, когда помочь радикально уже нельзя. Но оказание медицинской помощи на этом не завершается. Хотелось бы, чтобы пациенты могли в хороших условиях получать достойную паллиативную помощь.
– Если бы у Вас была возможность сказать что-то пациентам, которые сейчас ищут врача и боятся сделать неверный шаг, что бы Вы им посоветовали?
– Наши двери открыты. Знайте, в клинике им. Ю.Н. Касаткина Вас всегда примут. У нас дружелюбный, компетентный, профессиональный персонал. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь Вам здесь и сейчас. Но если по каким‑либо причинам наши ресурсы окажутся недостаточными для решения Вашей проблемы, мы не оставим Вас один на один с ней: оперативно подключим опытных коллег, найдем верное решение и организуем Ваше направление в одну из профильных федеральных клиник, входящих в сеть Академии, чтобы Вы получили лечение на должном уровне.
– Какой важный урок Вы получили за годы работы и готовы передать молодым коллегам?
– Я не считаю себя старым, поэтому не могу сказать, что у меня есть, что передать молодежи. Жизнь и работа в разных направлениях (и в администрировании, и в клинической среде, и в научной) научили меня ни в коем случае не останавливаться, как бы ни было тяжело и как бы ни хотелось порой дать себе послабление.
К сожалению, наша история и наша профессия не предусматривает возможности какой‑либо остановки. Даже после приостановления следует кратная интенсификация. Остановился, дал слабину – и тут же баланс оказался отрицательным. Потом нагонять будет непросто.
– Представьте, что Вы сейчас встречаете молодого перспективного Алексея Борисовича, который еще в начале своего пути. Что бы Вы ему сказали, посоветовали на будущее?
– Наверное, ничего нового не посоветовал бы, кроме того, что всегда говорил сам себе: в жизни и, предполагаю, не только в нашей профессии, но и в любой другой, в итоге выигрывает тот, кто умеет работать и ждать. И если эти качества в человеке есть, то рано или поздно судьба приведет его к чему-то достойному – к работе, которая будет полезна и ему самому, и окружающим.
Вместо совета я бы пожелал молодому Алексею Борисовичу стопроцентной удачи. Ее наличие способно сократить ту самую «часть ожидания» – ускорить свершение того, чего ты так желаешь. Если удача сопутствует, путь становится намного короче.
Фарида Маликова
Специально для Therapy school
